Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Касаткин Н.А.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

VIII. Отношение Репина к творчеству Тургенева

Работа наша была бы неполной, если бы мы не остановились на отношении художника к творчеству писателя.

Мы склонны считать, что и тут Репин испытал немалое влияние Стасова. Непосредственных ранних откликов Репина на произведения Тургенева не существует. Лишь в мемуарном отрывке «Бурлаки на Волге», написанном в 1908 г., Репин, вспоминая последние дни своего пребывания на Волге, осенью 1870 г. вместе с художниками Ф.А. Васильевым, Е.К. Макаровым и братом Василием, пишет: «Вечера стали длиннее, и мы впервые подумали о чтении», и далее: «Нашелся Тургенев. Вот, думали, где душу отведем. Увы! От книги пошел приторный флер д'оранж... Романтизм, совсем не в нашем духе. Нам показалось все это сентиментальностью и претила эта праздная помещичья среда». К этому же эпизоду относится, очевидно, отзыв Репина о произведениях Тургенева, который приводит Стасов в письме к Л.Н. Толстому: «Я помню, еще в 1873 г. Репин, тогда еще юноша, едва кончивший классы в Академии, сидел на Волге, писал свой chef d'oeuvre — «Бурлаков» и писал мне оттуда: «Эти дни пробовал я читать Тургенева. Просто нельзя. Как жидко! Как непитательно!» (от 19 сентября 1906 г.).1

Однако Репин хорошо знал все написанное Тургеневым. В своих письмах и статьях он часто упоминал и цитировал те или другие выражения тургеневских персонажей. В письме к Стасову из Италии от 7/19 августа 1873 г. Репин, сообщая, что Адриан Прахов в восторге от Всемирной выставки в Вене, продолжает: «Но о русском отделе отзывался с сокрушенным презрением и тошнительным унынием; впрочем, всю его горькую злобу... можно спокойно прочесть в романе Тургенева «Дым», слова Потугина. Слово в слово». В конце 1873 г., жалуясь в письме к Крамскому, что «после Италии французская живопись ужасно груба и черна, эффекты тривиальны, выдержки никакой», Репин делает вывод: «Мы ужасно озлоблены и переживаем реакцию вкусов. «Так мозг устроен и баста» — говорит Базаров». В другом письме к Стасову (от 10 октября 1876 г.) Репин писал: «Как видите я в Чугуеве, «на самом дне реки», как выражается Лаврецкий («Дворянское гнездо»)». Позже в своих известных «Письмах об искусстве» Репин цитировал слова Потугина в «Дыме»: «Русская интеллигенция уже только сконфузилась, когда над ней около этого времени прогремели знаменитые слова обожаемого тогда автора: «Двадцать лет поклонялись ничтожной личности Брюллова».2 Там же Репин, именуя Базарова «увлекательным героем этого времени», приводит базаровское изречение: «Сам Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его». В мемуарном отрывке «В шестидесятых годах» Репин пишет: «Из литературы два героя как образчики для подражания преобладали в студенчестве: Рахметов и Базаров». В воспоминаниях о Серове Репин снова ссылается на Тургенева: «Роли самодовольных героев умеют использовать немцы: Лемм (в «Дворянском гнезде»), когда ему удалось, наконец, произвести, как ему показалось, нечто, сейчас же встал в позу и сказал патетически: «Да, это я сделал, потому что я великий музыкант».

Однако все это цитаты, а отзывов о тех произведениях Тургенева, из которых они заимствованы, у Репина мы не найдем.

Зато о «Нови», появившейся в январской и февральской книжках «Вестника Европы» 1877 г., Репин высказался очень подробно. Уже самый замысел романа — попытка показать безнадежность народнической пропаганды в деревне и обреченность идеи «хождения в народ», — замысел, демонстрирующий неверие автора в революционные силы русского крестьянства, не мог не вызвать отклика у Репина. Кроме того, в романе прямо отразились споры Тургенева со Стасовым — и это тоже не могло не задеть Репина за живое. В «Нови» Стасов выведен под именем Скоропихина, «нашего всероссийского критика, эстетика и энтузиаста». Тургенев изобразил своего постоянного антагониста в резко карикатурном виде. Вот как характеризует Скоропихина Паклин, один из персонажей романа: «Что за несносное создание! Вечно закипает и шипит, ни дать ни взять бутылка дрянных кислых щей... Половой на бегу заткнул ее пальцем вместо пробки, в горлышке застрял пухлый изюм — она вся брызжет и свистит — а как вылетит из нее вся пена — на дне остается всего несколько капель прескверной жидкости, которая не только не утоляет ничьей жажды, но причиняет одну лишь резь... Превредный для молодых людей индивидум». В другом месте «Нови» отражена полемика Стасова с Тургеневым о нем самом, о Репине. Сообщив читателю, что «этот же Скоропихин, знаете — наш исконный Аристарх» хвалит плохих певцов, Тургенев продолжает с иронией: «Это, мол, не то, что западное искусство! Он же и наших паскудных живописцев хвалит!, — Я — мол, прежде сам приходил в восторг от Европы, от итальянцев — а услышал Россини и подумал: Э! о! Увидел Рафаэля... э! э! — И этого э! э! нашим молодым людям совершенно достаточно, и они за Скоропихиным говорят о! э! — и довольны, представьте». Строки эти были написаны в начале 1875 г., т. е. как раз в период самых ожесточенных споров Тургенева со Стасовым о Репине и после напечатания в «Пчеле» писем, в которых Репин «отрицал» Рафаэля.

Несмотря на все эти выпады против него самого и против Стасова, Репин отнесся к «Нови» совершенно терпимо. В февральском письме 1877 г. он писал Стасову: «Новь», наконец, прочел всю. Что ни говорите, а эта вещь гораздо лучше всех его последних вещей; много натуры есть. Конечно, есть много нелепостей, например Фимушка и Фомушка (к чему это?!!). Потом не мог не задеть Вас (в Скоропихине) и «наших паскудных живописцев», это говорит ничтожный Паклин, который ничего не понимает в живописи; вообще это ему ни к селу, ни к городу. Но Соломин говорит одно очень важное слово: «Чиновник — чужак». Это хорошо».

Стасову пришелся не по вкусу примирительный отзыв Репина, и в ответном письме — не сохранившемся — он, по-видимому, с укоризной спросил художника, чем же ему все-таки понравился новый роман. «Я Вам не выяснил, почему мне нравится «Новь», — отвечает Репин Стасову 29 марта 1877 г.: — во-первых, она не так дрянна, как его мелкие произведения, перед «Новью», после «Дыма»; во-вторых есть кое-где натура, например: Маркелов, Машурина, Остродумов и даже Соломин. Но, конечно, это произведение слабое и имеет право на название лишь повести, с весьма слабой и противной авторской тенденцией и нелепейшей композицией. Это раздраженный, щепетильный барин, желающий выразить презрение и постоянно трусящий за собственное достоинство, он боится кланяться, боится и не понравиться грубым высокомерием. А запас правдивого наблюдения истощился».3

Вскоре после смерти Тургенева вышел том «Первого собрания» писем его, где, в частности, было напечатано то письмо к Полонскому, в котором Тургенев отрицательно отозвался о Репине («непризнанный гений»). В ответ на вопрос Стасова Репин сообщил ему 14 ноября 1884 г.: «Тургенева писем я не читал, думаю, что это не особенно интересно. А «Стихотворение в прозе», посвященное Вам Тургеневым, прочтут все. Оно на таком видном месте». Репин имеет в виду впервые напечатанное в те же недели тургеневское стихотворение в прозе под названием «С кем спорить?». Тургенев перечислял всех тех, с кем спорить можно: «спорь даже с глупцом!» и заканчивал свои советы шутливым предостережением: «не спорь только с Владимиром Стасовым».4

Но отдельные особенности произведений Тургенева, которые были чужды Репину, ни на минуту не заслоняли от него огромного значения тургеневского творчества в целом. Когда Третьяков предложил Репину написать портрет реакционера Каткова, художник отказался, сославшись на то, что увековечивать следует «лишь лиц, дорогих нации, — ее лучших сынов, принесших положительную пользу своей бескорыстной деятельностью на пользу и процветание своей родной земли, веривших в ее лучшее будущее и боровшихся за эту идею», — и среди «лиц, дорогих нации», назвал и Тургенева. Письмо, в котором Репин отказывался писать портрет Каткова, он закончил так: «Неужели этих людей ставить на ряду с Толстым, Некрасовым, Достоевским, Шевченко, Тургеневым и другими» (письмо от 8 апреля 1881 г.). Через два года в письме к художнику Н.И. Мурашко Репин называл Тургенева в ряду тех деятелей русской культуры, идеалы которых ему близки и дороги.

Примечания

1. Стасов допускает здесь несколько ошибок. Прежде всего, в 1873 г. Репин на Волге не был: в мае он уже уехал за границу. Основной период пребывания Репина на Волге падает на 1870 г.; ненадолго он ездил туда летом 1871 г., но тогда еще не существовало переписки между ним и Стасовым. Вскоре после встречи с Тургеневым в Москве, в июне 1872 г., Репин провел две-три недели на Волге, но в его письмах отсюда к Стасову никаких упоминаний о тургеневских произведениях нет. Не лег ли в основу Стасовского сообщения Толстому устный рассказ Репина, опубликованный им позже в воспоминаниях «Бурлаки на Волге», о том, как он читал Тургенева на Волге в 1870 г. вместе с Васильевым и Макаровым?

2. См. «Далекое-близкое», стр. 506; цитата эта в подлиннике звучит так: «Двадцать лет сряду поклонялись этакой пухлой ничтожности Брюллову».

3. Следует отметить, что Репин никогда не делал иллюстраций к произведениям Тургенева. Когда в 1882 г. Репину вместе с В.М. Васнецовым, В.Е. Маковским и В.И. Суриковым было предложено иллюстрировать сборник «Рассказы для детей И.С. Тургенева и Толстого» (куда вошли «Перепелка» Тургенева и «Чем люди живы» Толстого), Репин выбрал рассказ Толстого. «Моей «Перепелке» Вы делаете слишком большую честь, снабжая ее рисунками таких художников, как Васнецов и Суриков, — писал Тургенев 15/27 декабря 1882 г. Л.Н. Толстому. — Она только тем и хороша, что послужила материалом для их таланта»; см. «Толстой и Тургенев. Переписка...», стр. 111.

В находящейся в собрании А.К. Мосолова недатированной картине работы Репина, на которой изображены на балконе мужчина и женщина на фоне вечернего пейзажа, без всяких оснований хотели видеть изображения Тургенева и Виардо.

4. Это стихотворение в прозе написано было в июне 1878 г. Тургенев прислал его редактору «Вестника Европы» М.М. Стасюлевичу 14/25 октября 1882 г. с надписью «Не для печати» (см. «М.М. Стасюлевич и его современники», т. III, стр. 215). Впервые оно было напечатано в издании: «XXV лет. 1859—1884. Сборник, изданный Комитетом общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым». П., 1884, стр. 272. — Здесь же дано следующее редакционное примечание: «В.В. Стасов, с согласия которого печатается стихотворение, обещает когда-нибудь рассказать в своих воспоминаниях о знакомстве с покойным и тот случай, который, очевидно, пришел на память Тургеневу, горячо поспорившему с ним по какому-то чисто художественному вопросу».

 
 
Автопортрет с Н.Б. Нордман
И. Е. Репин Автопортрет с Н.Б. Нордман, 1903
Борис Годунов у Ивана Грозного
И. Е. Репин Борис Годунов у Ивана Грозного, 1890
Голова натурщика
И. Е. Репин Голова натурщика, 1870
Еврей на молитве
И. Е. Репин Еврей на молитве, 1875
Портрет художника И. П. Похитонова
И. Е. Репин Портрет художника И. П. Похитонова, 1882
© 2021 «Товарищество передвижных художественных выставок»