Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Касаткин Н.А.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

Д.И. Похитонов

Мои дружеские отношения с художниками имеют значительную давность. На почве пения и музыки я сблизился с обладавшим хорошим голосом П.П. Кончаловским. Бывая часто в Академии художеств, я познакомился с рядом других художников, посещал их мастерские, даже позировал кое-кому из них. Ученик И.Е. Репина А.Н. Александровский писал с меня одного из рабочих-каменщиков для своей конкурсной картины, и я терпеливо просиживал подолгу на корточках — иногда до того, что затекали ноги, — в нужной художнику позе. Много друзей было у меня среди учеников А.И. Куинджи. Часто бывал я в помещавшихся под куполом б. Мариинского театра декорационных мастерских А.Я. Головина и П.Б. Ламбина. Иногда А.Я. Головин даже разрешал мне самому «помазать», и я с большой тщательностью закрашивал небо на декорации к одной из картин оперы Мусоргского «Борис Годунов». Впоследствии, когда я — постоянный участник и организатор просветительных вечеров в Обществе имени А.И. Куинджи — еще теснее сблизился с членами Общества, я и сам пристрастился к живописи и в летние досуги стал пописывать пейзажи. Впрочем, больших успехов на этом поприще я не достиг. Наряду с некоторыми удачами были, конечно, и естественные для самоучки большие промахи. У прекрасного пейзажиста и обаятельного человека А.А. Рылова они вызывали иногда по моему адресу очень мягкие остроты, вроде того, что «морская пена скорее напоминает чью-то седую бороду, чем брызги удара волн об утес...» или «...если поедете летом на Черное море, не забудьте захватить с собой побольше черной краски...»

Моя близость с художниками помогла мне познакомиться с И.Е. Репиным, одним из друзей которого был мой двоюродный брат, академик живописи И.П. Похитонов, большую часть своей жизни проведший в Льеже, в Бельгии.

Во время одного из своих приездов в Петербург И.П. Похитонов пошел со мною на открытие очередной выставки передвижников, в помещении Общества поощрения художеств. Там-то я и познакомился с И.Е. Репиным. Окруженный группой художников, И.Е. Репин сидел в углу большого выставочного зала и беседовал о новых картинах. И.П. Похитонов представил меня великому художнику. Тот подал мне руку, сказал несколько приветственных слов и продолжал беседу. Речь шла о «картинах» столь нашумевших в то время футуристов. С острой ненавистью относившийся ко всякому трюкачеству в искусстве, Репин с гневом и присущим ему сарказмом говорил об этих «художниках».

— Подумать только, для чего мы учимся в Академии? — говорил он. — Для чего бьемся над рисунком, ходим на этюды, добиваемся колорита? Для чего все это? Не проще ли съесть сардинки, а пустую жестяную коробку прибить гвоздем к доске и уверять, что это картина?..

Много лет протекло между этой встречей с И.Е. Репиным и следующей, происшедшей уже после Великой Октябрьской социалистической революции.

Летом 1925 года я получил разрешение проехать в поселок Райвола, в Финляндии, для свидания с проживавшей там издавна моей матерью. Узнав о моей поездке, правление Общества имени А.И. Куинджи просило меня навестить И.Е. Репина в «Пенатах» в связи с исполнившимся восьмидесятилетием великого художника.

Выросший на моих глазах поселок при станции Куоккала, где помещались «Пенаты», когда-то бывший одним из оживленнейших дачных мест под Петербургом, ко времени моего приезда выглядел довольно уныло. Большинство дач были необитаемы и наглухо заколочены. Из вагонов поезда, которым я приехал на станцию, вышло всего несколько пассажиров, а на пути к «Пенатам» я не встретил ни одного человека.

В «Пенаты» я приехал как раз в ильин день, когда отмечались именины Ильи Ефимовича. Приняли меня радушно. Первой встретила меня дочь художника, Вера Ильинична. Узнав, что я двоюродный брат И.П. Похитонова, она сказала, что ее отцу будет приятно встретиться с родственником его друга. Сам Илья Ефимович в это время отдыхал, и я решил до встречи с ним пройти на взморье. Когда я вернулся в «Пенаты», навстречу мне вышел предупрежденный о моем приезде Илья Ефимович. Это был совершенно седой старичок маленького роста с пожелтевшей шевелюрой. Голос его, всегда бывший глуховатого тембра, теперь как-то осел и стал еще глуше.

Поблагодарив за переданное ему приветствие от имени Общества имени А.И. Куинджи, Илья Ефимович стал расспрашивать о моем брате. Узнав, что его уже нет в живых, он очень огорчился.

— Как жаль! Как жаль! — говорил он. — Мы были с ним большими друзьями. Это был большой мастер. У меня хранится его подарок, миниатюра...

И Илья Ефимович повел меня в небольшую комнату вроде кабинета, на стене которой, тщательно обрамленный в футляр, висел под стеклом пейзаж работы Похитонова.

С большим волнением подымался я по внутренней лестнице в мастерскую Ильи Ефимовича, куда он меня пригласил. Несмотря на свой преклонный возраст, Репин еще регулярно работал. Об этом свидетельствовали стоявшие на мольбертах незаконченные холсты, лежавшие рядом с ними кисти и множество начатых тюбиков с красками. Один из холстов значительного размера представлял собою только начатую картину на религиозно-мистический сюжет. На другом холсте, также большого размера, было изображено чествование-Репина финляндскими художниками, организованное в связи с одной из его юбилейных дат. Картина была еще не закончена, но уже, как говорят художники, «значительно промазана». Был почти закончен автопортрет юбиляра: И.Е. Репин был изображен в своем обычном костюме — в свободной «художнической» блузе с открытым воротником. Близ него, написанный почти в натуральную величину, изображен один из участников чествования в момент чтения им приветственного адреса юбиляру.

После чая с традиционным «именинным» кренделем на небольшой террасе в комнате, рядом со столовой, состоялся импровизированный концерт. В нем приняла участие группа балалаечников, руководимая сыном Ильи Ефимовича, Юрием. Странное впечатление произвел на меня этот человек. Обладая высоким ростом, он говорил каким-то елейным тенорком. Ничем непохожий на своего великого отца, когда-то подававший некоторые надежды как художник, Юрий Ильич жил в отдельном доме, рядом с «Пенатами», но, судя по всему, в значительном отчуждении от семьи.

Среди гостей Репина оказалась певица, обладавшая довольно хорошо сохранившимся голосом — низким меццо-сопрано. Пришлось мне сесть за рояль. Под мой аккомпанемент певица исполнила арию Ратмира «И жар и зной...» из оперы Глинки «Руслан и Людмила» и несколько романсов.

Сидя в глубоком кресле, сложив руки, Илья Ефимович внимательно слушал. «Оркестр» сына, по-видимому, не доставлял ему большого удовольствия. Но после каждой исполненной нами вещи он горячо аплодировал и неизменно повторял: «Прекрасно! Прекрасно!»

Судя по всему, ему теперь редко приходилось слышать пение и музыку!

От посещения «Пенатов» у меня осталось не совсем отрадное впечатление. Сам Илья Ефимович был еще бодр, оживленно беседовал, но и окружавшие его люди и весь внешний облик «Пенатов» носили признаки несомненного упадка. На обратном пути к железнодорожной станции, как и полагалось по народным приметам, меня захватила гроза: Илья-пророк остался верен себе и отметил свой день громом и проливным дождем.

Примечания

Воспоминания написаны для настоящего сборника.

Даниил Ильич Похитонов (1878—1957) — музыкальный деятель, дирижер и пианист. Народный артист РСФСР.

 
 
Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года
И. Е. Репин Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года, в день столетнего юбилея, 1903
Осенний букет
И. Е. Репин Осенний букет, 1892
Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых
И. Е. Репин Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых, 1888
Стрекоза. Портрет Веры Репиной - дочери художника
И. Е. Репин Стрекоза. Портрет Веры Репиной - дочери художника, 1884
Портрет писателя А.Ф. Писемского
И. Е. Репин Портрет писателя А.Ф. Писемского, 1880
© 2021 «Товарищество передвижных художественных выставок»